L'officiel Личности Колумнисты Почему эмиграция для слабаков ...

Личности Колумнисты

Почему эмиграция для слабаков (и для лентяев)

23 сентября
Почему эмиграция для слабаков (и для лентяев) Колумнист Марина Биниашвили Все статьи колумниста > После двух лет бесконечной бумажной волокиты, унижений в очередях паспортных столов, налоговой (которая находилась в одном помещении с детским садом), я наконец получила полный пакет документов, подтверждающих мое фактическое немецкое подданство. Новый статус ПМЖ позволял забыть Украину, Януковича и Майдан, как страшный сон. Но, забрав последую бумажку в

1 (1)


После двух лет бесконечной бумажной волокиты, унижений в очередях паспортных столов, налоговой (которая находилась в одном помещении с детским садом), я наконец получила полный пакет документов, подтверждающих мое фактическое немецкое подданство. Новый статус ПМЖ позволял забыть Украину, Януковича и Майдан, как страшный сон. Но, забрав последую бумажку в светлое немецкое будущее, я купила обратный билет и вернулась в Киев. О чем ни разу не пожалела.

В девятнадцать лет я была удивительно бестолковой. Бестолковой настолько, что наслушавшись историй о том, как сладко на социальной помощи живется выходцам еврейского происхождения из Украины и России, я бросила университет и направила все силы на получение нужных документов для выезда из страны. В пакет «светлого будущего» входили: постоянный вид на жительство, что давало мне право бессрочно проживать на территории Германии, ежемесячная социальная помощь размером в 480 евро (не считая оплаты государством съемной квартиры), медицинская страховка, бесплатные годовые курсы немецкого языка и помощь в трудоустройстве. Знаю, дорогой мой друг, что если ты дочитал до этого места, то уже и сам невольно задумался о том, нету ли у тебя случайно еврейских корней, которые могли бы обеспечить вот такую дольче виту. Единственной проблемой в процессе оформления документов на выезд стало для меня незнание немецкого языка, экзамен по которому должны сдавать все в обязательном порядке. Но также у меня имелся и огромный бонус в виде отца, который на тот момент уже много лет жил в Берлине. Он же и забрал меня на полгода в Германию, чтобы немецкий я учила там, с носителями языка.

 Германия – идеальное место для лентяев

На второй день после своего приезда в Берлин я отправилась на локальные курсы немецкого. Группа состояла из казахов, турок, азербайджанцев, молдаван, русских и украинцев. Самым ярким персонажем была девушка Рузанна, которая приехала в Германию четыре месяц назад, но уже была беременна от нашего чернокожего одногруппника по имени Исус. Исус приехал из Намибии, говорил на своем странном африканском языке и на ломаном английском, а вот Рузанна вообще не разговаривала ни на каком другом языке, кроме молдавского. К слову, очень интересно, как сложилась их дальнейшая жизнь. В целом курсы для эмигрантов напоминали фильм об исправительном учреждении Оклахомы или школе с трудными детьми-подростками на окраине Бронкса с Дженнифер Лопес в главной роли. Цель у всех этих людей была одна – кое-как сдать экзамен, получить ежемесячную социальную помощь в 480 евро и больше ничего никогда не делать, предаваясь моральному разложению на диване. Тогда я поняла главную разницу между Украиной и Германией – если ты хочешь разлагаться в Германии, ты в любом случае сможешь купить себе немного еды и несколько пар брюк на скидке в H&M. Если собрался разлагаться в Украине, ты умрешь от голода и вполне вероятно, что на тебе в этот момент не будет даже брюк. Германия обеспечивает прожиточный минимум тем, кто готов им довольствоваться, но если ты предпочитаешь штаны от Max&Co штанам от H&M, работать придется так же тяжело, как и в любой другой стране мира. За полгода пребывания в Германии, познакомившись с огромным количеством людей — как со «свежими» эмигрантами, так и с теми, кто живет за бугром больше десяти-пятнадцати лет — я усвоила несколько вещей:

—   несмотря на всю толерантность немцев, однажды на улице к тебе обязательно подойдет какой-нибудь сумасшедший дед в длинном пальто и крикнет тоном фюрера что-то вроде: «Это наша страна! Вали отсюда!» — и в этот момент, придумав сразу порядка тридцати остроумных ответов про Гитлера, ты от обиды забудешь все языки мира и максимум, на что будешь способна – это показать деду фак и убежать в подземный переход.

—   у тебя никогда не будет друзей немцев. И не потому что они плохие – они просто другие. Твой немецкий муж будет приносить чек из продуктового магазина и просить возместить ему половину потраченной суммы, а твои дети на всю жизнь застрянут где-то между двух культур, двух цивилизаций. И когда твой сын приведет домой невестку по имени Хельга, уверяю – тебе это не понравится.

—   ты никогда не привыкнешь к чужим порядкам. Как и к тому, что все магазины закрываются ровно в 8 часов вечера.

   и самое главное – там ты не будешь зарабатывать больше, чем зарабатываешь сейчас в Украине. Без образования и отменного знания языка можно рассчитывать только на работу в магазине, где тебе разрешат раскладывать банки с бобами. Конечно, в пересчете по курсу 26 это будут огромные деньги, но хватит их разве что на покрытие страхового полиса и очень скромную среднестатистическую жизнь без излишеств.

02

И вернулась и ворвалась в городок

Спустя полгода я удачно сдала экзамен и прилетела в Киев для оформления последней партии документов. В тот момент я уже приняла решение, о котором никому не говорила – я доведу начатое до конца, я получу немецкое ПМЖ, но останусь в Украине. В очереди налоговой инспекции Днепровского района я натерпелась самых разных унижений: на меня кричали женщины с высокими прическами и золотыми зубами, заставляли переписывать один и тот же бланк по шесть раз, ждать одну подпись по несколько часов на улице, выставляли меня «на коридор» — одним словом, делали всё для того, чтобы я передумала. Но через два дня на Майдане начали собираться первые люди. Еще через неделю стало понятно, что здесь назревает что-то серьезное. А через месяц было предельно ясно, что жизнь в Украине уже никогда не будет прежней. В самые страшные дни революции папа умолял меня вернуться первым же рейсом в Берлин, мама говорила, что я дура и здесь меня не ждет ничего хорошего. Но выстоять Майдан и уехать из страны – это всё равно что выносить ребенка, пройти все муки родов, а потом оставить его в роддоме. Днем я работала в редакции, потом ехала на Майдан, а ночью писала сценарии для сериалов. И морально и физически это было гораздо сложнее, чем посещение курсов немецкого языка и монотонная, размеренная жизнь в Берлине. Так я осталась в Украине. Пережив самое страшное, пропустив через себя весь ужас революции, я просто не смогла уехать. Победа далась нам слишком тяжело, чтобы в конечном счете от нее отказаться.

Практически все мои друзья, которые громче всех высказываются на Facebook в поддержку действующей власти, все те, кто кричат громче остальных о патриотизме и любви к Украине, при личной встрече, выпив дешевого вина, тихо и шепотом признаются на кухне: «Я не знаю как быть – есть возможность уехать. Мне предложили контракт в Калифорнии» или «Есть возможность перевестись в филиал в Мюнхен, только ты пока никому не говори, я еще окончательно ничего не решил». Мало кто способен признаться вслух — да! Я подумываю об эмиграции! Да, я рассматриваю возможные варианты. Да, у меня есть план «Б» на случай, если здесь что-то будет угрожать моей свободе или жизни. Но почему-то говорим мы об этом только выборочно и только шепотом. Потому что в глубине души знаем, что уже ничто и никогда не будет угрожать нашей свободе. И бежим мы только от себя, от проблем, которые не хотим решать, и от собственной лени, с которой не хотим бороться. Об эмигрантах часто говорят как о смельчаках, как о тех, кто решился выйти из зоны комфорта, начать жизнь с чистого листа. Но какой смысл заводить новые листы, если на старых еще не написано ни единого слова? А вот выйти из зоны комфорта у меня отлично получается и в лесу в пятидесяти километрах от Киева, ночуя в палатке под открытым небом. Трех суток без душа, уютной кровати и чистой одежды вполне достаточно для хорошей встряски, после которой возвращаешься домой, словно на испанский курорт.

Однажды бывшая жена моего отца призналась: «Больше всего я жалею о том, что, когда твой отец уезжал, я не связала его по рукам и ногам, не порвала билет и не заставила остаться. В Киеве, в этой квартире на улице Алексеевской мы были самыми счастливыми. Счастливей и богаче, чем в любой другой точке мира».

Подпишитесь на «L’Officiel»

Модный дайджест на вашу почту каждую субботу

смотреть еще